Тихий, светлый, благоговейный праздник. Никак по-другому и не опишешь отпевание и похороны этих сестер. Может, у далекого от Церкви человека это и вызовет недоумение, но тот, кто провожал праведников в вечную жизнь, знает, что это не пустые слова.

Время летит быстро... 5 февраля праздновали годовщину со дня смерти схимонахини Нины (Федоровой), а 25 февраля, в день празднования иконы Божией Матери «Иверская», на 91-ом году преставилась ко Господу схимонахиня Никона (Ульева). Год назад она заходила в келью умирающей схимон. Нины со словами: «Покажи нам дорожку. Скоро и нам вслед идти». И вот: «Радуйся, благая Вратарнице, двери райския верным отверзающая».

Легкие, почти бестелесные, в своих поблекших, выцветших от полуденного солнца и времени  схимнических облачениях, обе они, словно сошли со старых фотографий прошедших веков. Обе - простые и немногословные: стремительная, неутомимая схимонахиня Нина и светлая, тихая, благодушная схимонахиня Никона.

***

«Мать Нина – наша совесть», - сказал про нее на отпевании духовник обители архимандрит Алексий. «Истинный монах», - говорили со слезами сестры.

Летом, с раннего утра ее можно было увидеть на огороде с неизменной тачкой и тяпкой в руках. Для нее было неважно, какова погода, выйдет ли сегодня кто-нибудь еще работать на огород. Осенью и весной - перебирающей картошку на овощехранилище, зимой – чистящей её на летней кухне. Она не гнушалась грязной работы, без лишних слов могла организовать ее и доделывала до конца. Кто, как не она, вырастившая пятерых детей, прожившая большую часть жизни в Сибири и последние перед льготной пенсией годы работавшая дояркой в рязанском колхозе, умела трудиться. За всякое дело она бралась всерьез  и навсегда.

Серьезно заболев после пятидесяти, пришла в храм, воцерковилась, через 4 года была пострижена в Свято-Троицком монастыре г. Рязани в иноческий чин, а еще через 4 – в Великую схиму. В Свято-Варсонофиевский монастырь схимонахиня Нина пришла весной 2006 года. Пришла с инвалидностью и серьезным  диагнозом. По благословению отца Алексия, ничтоже сумняшеся, отложила в сторону тонометр и лекарства. И стала следовать не многочисленным рекомендациям врачей, а благословению духовника.

Последнее время она отвечала за чтение Неусыпаемой Псалтири, сама читала ночью, и всегда была готова заменить на послушании сестру. Келейная, внушительных размеров Псалтирь схимонахи Нины  вся она была испещрена аккуратными карандашными пометками, сделанными рукой этой простой женщины: переводами с церковно-славянского и пояснениями.

Нестяжательница. Таких теперь и не найти: в келье ни одной лишней вещи, в шкафу – пусто, постельного белья нет. Да и когда ей было устраиваться поспать, если спала она не более четырех часов в сутки, да и то урывками? Когда ей предлагали какую-нибудь вещь поновее, она, отказываясь, говорила: «Да, не люблю я новые вещи».

Постница. Как-то наша воспитанница протирала столы в трапезной.  Все объедки собрала в одну тарелку и поставила ее на стол. В это время пришла обедать м. Нина, как обычно, после всех, так как с 14.00 до 15.00 читала Псалтирь. Девочка обернулась взять тарелку, а м. Нина уже поставила ее перед собой и, не торопясь, доедает кусочки.

Была требовательна к другим, но прежде всего, строга к себе. Некоторые ее даже побаивались, но никто не слышал от нее грубого или резкого слова. Как-то раз одна сестра расшумелась из-за чего-то, что показалось ей неправильным и несправедливым. Мать Нина подошла, немного удивленно взглянула на нее своим пронзительным взглядом и спокойно ответила: «Да-да, конечно, так. Всё так, как ты говоришь». И сестра мгновенно остыла, подумав: «Что это я так разошлась?»

Заболев за несколько дней перед смертью, она не опускала монашеское правило. В храме сестры оборачивались, заслышав тяжелое шарканье, и удивленно приподнимали брови. Неужели это мать Нина, всегда такая стремительная и легкая? В день смерти она слегла, было видно, как тяжело ей дышать, как едва справляется сердце, пытаясь задержать отходящую душу. Сестры приходили прощаться. Она открывала глаза, узнавала, но словно кого-то ждала. Нет, не детей. Их она просила не беспокоить. Они часто приезжали навестить мать, но она не длила эти встречи. А когда, бывшая в отъезде матушка игумения наконец-то вошла в келью и попрощалась с ней, мать Нина, словно получив благословение, отошла ко Господу.

***

Недолго пожила с нами схимонахиня Никона, но оставила по себе светлую память. Любила храм и молитву. Не торопясь, выверяя палочкой путь, спешила в дом Божий, благоговейно прикладывалась к иконам, словно здороваясь и разговаривая со святыми. За всякую малость благодарила безмерно. Несмотря на то, что почти ослепла, до последних дней все делала сама, стараясь не обременять ближних. И последними ее словами, сказанными за несколько минут до смерти, были слова заботы о тяжкоболящей схимонахине Афанасии.

Много скорбей видела она в своей жизни. Похоронила двух сыновей. После смерти в отрочестве младшего сына надела черный платок, который уже не снимала. Пекла для храма просфоры, была хозяйкой в большом родительском доме с чудесным садом. И все повторяла слова полюбившейся песни, которую пела бродившая с котомкой за плечами слепая странница.

«Не унывай, не унывай, душе моя,
Уповай, уповай да всё на Господа.
Я твоя овча заблудшая,
От твоего стада отставшая».

По приглашению духовной сестры, отправлявшейся в паломничество в Покровские Селищи, приехала из Тамбовской области в монастырь святителя Варсонофия, в честь которого когда-то была пострижена в монашество. А после беседы с игуменьей и духовником решила остаться. Постриженная в схиму более 10 лет назад, привезла облачение в чемоданчике. Стеснялась носить его, считая себя недостойной великого ангельского чина. «Матушка, да какая я схимница?!!» «Ну, не пастух же тебя постригал!», - был ответ нашей старицы - игумении Варсонофии. Схиму благословили носить. Она видела праведников в своей жизни, знала схимниц с. Мордово, ей было по кому выверять свой путь. И кончина ее была во истину той, о которой христиане молятся за каждой литургией: безболезненной, непостыдной, мирной.

На отпевании схимонахини Никоны духовник Свято-Варсонофиевского монастыря архимандрит Алексий сказал:

«Мои хорошие, мы только что с Вами были на последнем празднике. Знайте, что кончина человеческая – это тоже праздник. Недавно мы праздновали Сретение Господне. Как угодник Божий праведный Симеон Богоприимец встречал смерть?! Как радовался смерти?! С какими чувствами он подходил к этому празднику? Он воскликнул: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, ...».  Здесь  на земле порой устаешь, здесь, по словам отцов, «юдоль плачевная».

И вот сегодня мы провожаем схимонахиню Никону в вечные обители. Мы знаем матушку недавно, она пожила в нашей обители немногим больше года. Какое намерение у нее появилось? Как когда-то Симеон  Богоприимец  на закате лет был приведен Духом Святым в храм, так и матушка Никона - в монастырь. Видимо, кончина ее должна была совершиться в обители. Она оставляет всё. А с чем же приезжает в монастырь? С домовиной - со своим вечным домом. Так и должно быть. Не с узлами, не с мешками, не с вещами... Она давно уже запаслась этим домиком, сколько лет древесина сохла...   Она думала о вечной жизни. Не было у нее привязанности к земному. Уверен, что она любила своих родных и близких, но паче возлюбила Бога. И пожелала быть с Богом.  И какова кончина? Мы ждали кончину одной сестры, потому что ей уже трудно и плохо, а умирает безболезненно и мирно та сестра,  которую и не думали провожать. Молимся и искренно просим Господа, что бы Он упокоил новопреставленную матушку Никону со святыми там, где уже нет скорбей, нет печали, нет земной привязи.

Как часто нас привязывают попечения, дети, друзья! Но она отходит и от сродства, и  от дружества.  Бывает, живем в обители, а с миром никак не можем расстаться... Вечером, вместо того, чтобы творить Иисусову молитву, беремся за мобильный телефон. Что там, как там? А нужно ли это монаху? Нет. И матушка держала связь, но только с кем? С Господом. Это, мои хорошие, для нас образец, назидание.

Одна монахиня пришла к старцу и начала перечислять свои достижения.  А старчик закрыл глаза, потом открыл и говорит: «Сколько ты уже в Церкви, а сердце не разогрето!» Чем? Любовью к Богу.  А матушка Никона? Много слов не говорила, но спешила в храм, пока ноженьки носили. Это ли не пример нам?

Верю, что Господь по Своему человеколюбию призвал её из мира, который засасывает, опутывает. В мире все занимаются либо своими делами, либо чужими.  Делами, но не душой! Монастырь – это ограда. Читаешь Священное Писание  и соглашаешься со словами псалмопевца Давида, что   один день во дворах Господа лучше тысячи». Ну, будем жить тысячу дней, две тысячи... Но, как?! Все не можем оторваться от суеты, от болтовни, от раздражительности...

«Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое», Вот Господь и приготовил сердце матушки, и отошла она в вечную жизнь. И мы не будем терять время.  Нам тоже нужно готовить свои сердца, прогнать лукавые помыслы, порвать привязи, которые нас опутали, чаще призывая Господа. И будем просить матушку Никону, ибо верим, что она рядом, и Господь ее слышит. Царство Божие и вечный покой».